Рассел Хоуп РОББИНС «ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КОЛДОВСТВА И ДЕМОНОЛОГИИ» || Часть

Масон внимательно посмотрел на Пьера и улыбнулся, как улыбнулся бы богач, державший в руках миллионы, бедняку, который бы сказал ему, что нет у него, у бедняка, пяти рублей, могущих сделать его счастие. Вы не знаете Его, оттого вы и несчастны. Вы не знаете Его, а Он здесь, Он во мне. Он в моих словах, Он в тебе, и даже в тех кощунствующих речах, которые ты произнес сейчас! Он помолчал и вздохнул, видимо стараясь успокоиться. О чем, о ком мы говорили? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо?

Читать бесплатно книгу Ужас данвича - Лавкрафт Говард Филлипс

поделиться Страх — это нормальная и очень даже полезная эмоция. бояться нормально и девочкам, и мальчикам. Чтобы в дальнейшем страхи не переросли в фобии, с детьми надо обязательно проигрывать, прорисовывать, проговаривать страхи.

Чарлз Лэм. Ведьмы и другие ночные страхи. Уильям Бекфорд. Ватек. Вы можете скачать Сборник"Вампир. Английская готика. XIX век".

Затем Донован последовательно ощупал по краям всю дверь, нажимая по мере продвижения на каждый участок. Затем, очень мягко и медленно, панель размером в акр начала опускаться, и они поняли, что она удерживается в равновесии. Донован соскользнул вдоль ее края и присоединился к своим товарищам, и они все вместе наблюдали, как плита, закрывавшая чудовищный резной портал, странным образом опускается. В этом фантастическом мире призматического искажения плита двигалась совершенно неестественно, под наклоном, так что все правила движения материи и законы перспективы казались нарушенными.

Открывшийся проем был черным, и темнота в нем была почти материальной. Точнее, мрак этот был отсутствием материальности, и он стал расползаться наружу наподобие дыма, словно вырывался из многовекового заточения, и когда клубы вплывали в сморщенное горбатое небо, будто хлопающие перепончатые крылья, солнце меркло на глазах. Из открывшихся глубин поднимался совершенно невыносимый смрад, а отличавшийся острым слухом Хокинс уловил доносившееся снизу неприятное хлюпание.

И когда все прислушались, перед ними, перегородив весь проход и источая слизь, появилось Оно и стало протискивать Свою зеленую желеобразную безмерность через черный проем в отравленную атмосферу этого города безумия. С этого места рукопись бедняги Йохансена становится маловразумительной. Из шести человек, не вернувшихся на корабль, по его мнению двое умерли от страха тут же, на месте.

Чарлз Лэм Ведьмы и другие ночные страхи Мы поступаем чересчур опрометчиво, огулом зачисляя наших предков в дураки из-за чудовищной, на наш взгляд, не последовательности их представлений о ведовстве. Мы находим, что в делах и отношениях зримого мира они были столь же разумны, а в понимании исторических аномалий столь же проницательны, как и мы.

Или, раз воплощением всяческой нечисти почитался козел, вовсе незачем так уж удивляться, что дьявол якобы является иногда в его образе и подтверждает тем самым подобное олицетворение. Что между обоими мирами вообще установились связи, было, возможно, ошибкой, но поскольку такое допущение было однажды сделано, я не вижу, почему какому-нибудь подтвержденному свидетельствами рассказу этого рода следует доверять меньше, чем любому другому, только оттого, что он нелеп.

Нет закона для суждения о беззаконном, и нет правила, которое годилось бы для опровержения грез. Я не раз думал о том, что не мог бы существовать во времена общепризнанной веры в ведовство, что не мог бы заснуть в деревне, где одна из жительниц слыла колдуньей.

Ведьмы и другие ночные страхи (Автор: Лэм Чарлз, Переводчик: Бобович Ананий Самуилович). Рассказ. Странная история доктора Джекила и мистера.

Ужас Данвича Говард Лавкрафт"Горгоны, Гидры и Химеры — страшные рассказы о Целено и Гарпиях — все они могут воссоздаваться в мозгу язычника — однако все они на самом деле существовали. Все это — копии, типы — точнее архетипы, которые есть в нас, и они существуют от века. Иначе каким же образом то, что наяву мы считаем выдумкой, может оказывать на нас влияние?

Разве мы испытываем ужас при мысли о них потому, что считаем способными причинить нам физическую боль? Эти страхи имеют куда более древнее происхождение. Они берут начало за пределами тела — иначе говоря, не будь тела, они бы все равно существовала… Так что страх, о котором здесь идет речь, чисто духовной природы — то что он столь же силен, сколь и не привязан ни к одному земному объекту, то что он преобладает в период нашего безгреховного младенчества — все это затрудняет поиск решения, которое позволило бы нам проникнуть в глубины нашего доземного существования и хотя бы одним глазком заглянуть в страну теней, что была до появления человека".

Местность становится более возвышенной, а окаймленные зарослями вереска стены камня все ближе и ближе подходят к колее пыльной извилистой дороги.

Ужас Данвича, стр. 1

Все это — копии, типы — точнее архетипы, которые есть в нас, и они существуют от века. Иначе каким же образом то, что наяву мы считаем выдумкой, может оказывать на нас влияние? Разве мы испытываем ужас при мысли о них потому, что считаем способными причинить нам физическую боль? Эти страхи имеют куда более древнее происхождение. Они берут начало за пределами тела — иначе говоря, не будь тела, они бы все равно существовала… Так что страх, о котором здесь идет речь, чисто духовной природы — то что он столь же силен, сколь и не привязан ни к одному земному объекту, то что он преобладает в период нашего безгреховного младенчества — все это затрудняет поиск решения, которое позволило бы нам проникнуть в глубины нашего доземного существования и хотя бы одним глазком заглянуть в страну теней, что была до появления человека".

Местность становится более возвышенной, а окаймленные зарослями вереска стены камня все ближе и ближе подходят к колее пыльной извилистой дороги.

Школьный учитель прежде и теперь (54). Неполные симпатии (61). Ведьмы в другие ночные страхи (65). Валентинов день (73). Мои родственники (75).

Мы находим, что в делах и отношениях зримого мира они были столь же разумны, а в понимании исторических аномалий столь же проницательны, как и мы. Но раз допустив, что открыт мир незримый, а с ним и неукротимая деятельность злых духов, - какой мерой возможности, вероятности, уместности в сообразности - того, что отличает допустимое от явно нелепого, могли они руководствоваться, прежде чем отвергнуть или принять на веру те или иные свидетельства? Если девы чахли, медленно угасая, в то время как истаивали перед огнем их восковые изображения, если хлеба полегали, скот увечился и вихри в дьявольском разгуле вырывали с корнем дубы в лесу, а вертелы и котлы пускались в устрашающе безобидный пляс вокруг какой-нибудь сельской кухни, когда не было ни малейшего ветра - все это казалось одинаково вероятным, пока были непонятны законы, управляющие такого рода явлениями.

Или, раз воплощением всяческой нечисти почитался козел, вовсе незачем гак уж удивляться, что дьявол якобы является иногда в его образе и подтверждает тем самым подобное олицетворение. Что между обоими мирами вообще установились связи, было, возможно, ошибкой, но поскольку такое допущение было однажды сделано, я не вижу, почему какому-нибудь подтвержденному свидетельствами рассказу этого рода следует доверять меньше, чем любому другому, только оттого, что он нелеп.

Нет закона для суждения о беззаконном, и нет правила, которое годилось бы для опровержения грез. Я не раз думал о том, что не мог бы существовать во времена общепризнанной веры в ведовство, что не мог бы заснуть в деревне, где одна из жительниц слыла колдуньей. Наши предки были более смелыми или более толстокожими, нежели мы. При всеобщей вере, что эти ведьмы общаются с прародителем зла, при убеждении, что их бормотанье - дань аду, не находилось ни одного простоватого мирового судьи, который поколебался бы выдать приказ на арестование их, ни одного тупоголового полицейского чина, который постыдился бы привести его в исполнение, как если бы к суду притягивали самого сатану!

Просперо 1 в своей ладье со своими книгами и волшебным жезлом позволяет врагам завлечь его на неведомый остров.

УЖАС ДАНВИЧА

Нарколепсия и ночные ведьмы В конце х годов века французский невролог, сын винодела Жан Батист Эдуар Желино, имел возможность наблюдать тридцативосьмилетнего виноторговца, страдавшего в течение двух лет внезапными приступами неудержимой, но быстро проходящей сонливости. Когда этот больной обратился к Желино, частота приступов достигала уже двух сотен в день. Несчастный засыпал за едой, роняя нож и вилку, мог уснуть, не закончив начатой фразы или сидя в театре.

Сильные переживания и эмоции часто провоцировали приступы сонливости и астазии, когда больной внезапно терял мышечный тонус и беспомощно валился на землю в абсолютно ясном сознании. В году нью-йоркский врач Сэмюэль Брок обнаружил более развернутую форму нарколепсии, описав двадцатидвухлетнего молодого человека, страдавшего не только внезапными приступами непреодолимой сонливости и катаплексией, но и тотальным преходящим параличом с неспособностью говорить и двигаться, следовавшим за приступом сонливости.

Ночные страхи возникают во время дельта-сна — самой глубокой фазы, В них появляются привидения, ведьмы и вампиры или другие.

Ни фантастики — ни фэнтези! Байрон и вышел у них спор — кто быстрее напишет по настоящему страшную готическую историю? Познакомив читателя со злодеем, он успел даже внушить к вампиру некоторое отвращение, но дальше дело не пошло и рассказ остался недописанным. Зло торжествует, а мы злобно хихикаем. Уж он их и ууханием пугал, голову снимал, кровь рисовал, а они все не пугались.

Помнится, наши аниматоры даже мультяшку сняли по этому рассказу. Приключения бравого солдата, осмелившегося провести ночь наедине с призраком. Страшная бабуля — в роли призрака. Слуга сбежал в первую же ночь, а храбрый мистер, что удивительно, продержался чуть дольше и даже разгадал тайну дома с привидениями, насмотревшись при этом такой жути!

Ни в коем случае нельзя человечеству встревать в процесс жизнь — смерть, иначе получится такой коктейль Молотова, какой вышел у молодого Франкенштейна с его недочеловеком. А точнее — погребен заживо, господа! Дурехе вскружил голову простой мужичок-мертвячок с кладбища, пообещавший ей реки щербета, горы рахат-лукума и пригласивший на церемонию бракосочетания, в полночь, на кладбище. И что вы думаете, ведь пришла. Еще в детстве я боялся медведей, негров и обезьян… Сейчас я не боюсь только медведей.

Детские ночные страхи

Автор Стивенсон Роберт Льюис. Когда они подошли к ней, пустой склеп зазвенел от раскатов дьявольского смеха и каждый разлагающийся труп, казалось, был наделен бесовской жизнью. Незнакомец остановился, и когда он крепко стиснул свою жертву, один вздох вырвался из его груди — одна слеза сверкнула в его глазах.

В то время как Кольридж и другие академические мальчики смогли . трагедиях Шекспира, 1 ; Ведьмы и другие ночные страхи, 1 ; Дочь .

Страх перед засыпанием Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 Следующая Ваш ребенок может быть днем радостным и уравновешенным, а вечером иногда все равно чувствовать себя беспомощным и испуганным. Ребенок лежит один в своей постели. Нет отвлекающих игрушек или друзей. Он наедине со своими фантазиями и должен переработать много разных вещей: Дошкольника могут перегружать даже обычные повседневные ситуации.

Уж не говоря о переездах, рождении еще одного ребенка, начало посещения детского сада, болезнь или ссора в семье. Возможно, она находит отговорки или отвлекающие маневры, чтобы оттянуть время идти в постель. Может быть, она не хочет вас отпускать. Дети часто не могут организовать свои чувства. Редко могут сказать, что их беспокоит. Монстры, так сказать, заместители впечатлений, которые ваши дети не могут переработать.

Привидения могут, конечно, еще появиться как результат длительного просмотра телевизора перед сном. Что могут родители предпринять в случае появления у ребенка страхов?

Чарлз Лэм Ведьмы и другие ночные страхи

Титульный лист первого издания книги Жана Бодена"" Париж, , ужасной вехи в истории охоты на ведьм. Никакое наказание не может быть слишком жестоким для ведьмы. Чтобы вселить в них страх Божий, Б.

На одной стене висело изображение Иисуса, на другой – портрет Нострадамуса. – Если вообще есть ведьмы, так она была ведьмой, – в конце концов.

Нарколепсия и ночные ведьмы В конце х годов века французский невролог, сын винодела Жан Батист Эдуар Желино, имел возможность наблюдать тридцативосьмилетнего виноторговца, страдавшего в течение двух лет внезапными приступами неудержимой, но быстро проходящей сонливости. Когда этот больной обратился к Желино, частота приступов достигала уже двух сотен в день. Несчастный засыпал за едой, роняя нож и вилку, мог уснуть, не закончив начатой фразы или сидя в театре.

Сильные переживания и эмоции часто провоцировали приступы сонливости и астазии, когда больной внезапно терял мышечный тонус и беспомощно валился на землю в абсолютно ясном сознании. Желино описал эти состояния — нарколепсию этот термин он сам и придумал и астазию которую мы теперь называем катаплексией — как новый синдром, имеющий неврологическое происхождение. В году нью-йоркский врач Сэмюэль Брок обнаружил более развернутую форму нарколепсии, описав двадцатидвухлетнего молодого человека, страдавшего не только внезапными приступами непреодолимой сонливости и катаплексией, но и тотальным преходящим параличом с неспособностью говорить и двигаться, следовавшим за приступом сонливости.

В состоянии сонного паралича как позднее было названо это заболевание у молодого человека наблюдались яркие живые галлюцинации, которых не было вне связи с параличом. Теперь мы знаем, что в гипоталамусе секретируются гормоны бодрствования, орексины, и их дефицит является причиной врожденной нарколепсии. Приобретенная нарколепсия может развиться вследствие травматического, опухолевого или воспалительного поражения гипоталамуса.

В тяжелых случаях и при отсутствии лечения нарколепсия может стать причиной инвалидности, но, по счастью, заболевание это является относительно редким, поражая одного человека из двух тысяч. Легкие случаи нарколепсии встречаются, видимо, чаще.

Как я была ведьмой. Можно ли заколдовать свой страх?

Онлайн чтение книги Вампир. век Чарлз Лэм. Ведьмы и другие ночные страхи Мы поступаем чересчур опрометчиво, огулом зачисляя наших предков в дураки из-за чудовищной, на наш взгляд, не последовательности их представлений о ведовстве. Мы находим, что в делах и отношениях зримого мира они были столь же разумны, а в понимании исторических аномалий столь же проницательны, как и мы.

«Ведьмы и другие ночные страхи», «Мэкери - энд в Хердфордшире»), его пристрастиях в искусстве («Об искусственной комедии прошлого века».

Мечты, грёзы и другие ночные страхи Нет правила, которое годилось бы для опровержения грёз. Чарлз Лэм Произведения одного из крупнейших английских писателей-эссеистов Чарлза Лэма , в настоящее время в России мало кому известны. Даже сам автор называл свои эссе может быть только в шутку примитивными, неуклюжими, выряженными в уборы жеманных старинных словечек и оборотов. Тем не менее, на мой взгляд, помимо великолепных эссе и стихов, Чарлз Лэм оставил в сокровищнице человеческой мысли по меньшей мере несколько блестящих образчиков полёта сознания, ограниченного одной фразой.

Присмотримся к одному из его афоризмов -"Нет правила, которое годилось бы для опровержения грёз". Человеческое сознание создало много мыслительных конструкций, при помощи которых наблюдаются и сравниваются содержание сознания с объективной реальностью. При их помощи создаются субъективные и коллективные"картины мира". В числе таких конструктов находятся, например, понятия"истина" - то есть то, что соответствует действительности народная этимология даже производит"истину" от латинского глагола -"быть, существовать" ,"правда" - то, чего нет, но что должно быть"нет правды на земле, но правды нет и выше","искать правду","правдолюбец", отсюда -"справедливость","праведность".

Действительность то, что есть всегда сравнивалась с проективным содержанием сознания то, что должно быть.

Ведьма старого леса